?

Log in

No account? Create an account

Предыдущая запись | Следующая запись





I.Прошлое города Белгорода.

История Белгорода начинается с 1593 года, когда царь Фёдор Иванович (сын Грознаго) видя, что крымские татары постоянно разоряют юг Московского государства, послал воевод в нынешнюю Курскую губернию, чтобы они поставили в степной безлюдной местности, на татарских дорогах города. Тогда же были основаны Белгород, Оскол (старый), Валуйка (теперь Воронежск. губ.) и другие.

Строителями стен и первых жилищ Белгорода были князья Михаил Ноздреватый и Андрей Волконский.

Уже в 1599 г. повелением царя Бориса Федоровича Годунова в Белгороде был построен мужской Николаевский монастырь с деревянной церковью. Об этом обстоятельстве пишется всякий раз при ремонте на стене Пятницкой церкви (теперь – женского епархиального училища), которая стояла внутри монастырских владений. Монастырь этот упразднён в 1843 году.

До 1593 года вся местность на юг от р. Сейма, служившего южной границей Московского государства, считалось «диким полем». «Дикое поле», не имевшее над собой постоянного владетеля, простиралось далеко на юг (до Крыма) и на восток (до Волги); и представляло степь, местами поросшую хорошим дубовым лесом (в теперешних Курской, Воронежской и Харьковской губ.), и взволнованную холмами иногда значительной высоты.


Территория у Донца на карте Меркатора 1595 г. отнесена к зоне Крымской Татарии


По временам хозяйничали здесь во время набегов с XIV в. татары, а раньше – разные кочевые народы (хозары, половцы, печенеги), но постоянных поселений не имели. Конечно, отдельные русские семьи из более энергичных и смелых селились в удобных местах «дикого поля» (по рекам, текущим на юг и юго-запад – притоками Дона и Днепра), но жизнь этих поселенцев была чрезвычайно тревожна и беспокойна. Кочевники всегда неожиданно появлялись с юга, разоряли одиноких поселенцев, забирали в рабство; на своих степных лошадях добирались быстро до Сейма, где, вероятно, уже с конца IX века стояли богатые города (Путивль, Рыльск, Курск и др.), грабили, жгли, а иногда доходили и до самой Москвы, как например в 1571 г. Неожиданность появления татар в населённых пунктах Московского государства была страшнее всего, люди не успевали приготовиться к отпору и захватывались врасплох, или им приходилось быть постоянно настороже, в ожидании татарского набега.

Чтобы избавиться от таких внезапных нападений, московское правительство с XVI в. стало высылать на юг из посеимских городов небольшие воинские отряды (станицы) из служилых людей (севрюков). Эти люди должны были проезжать «дикое поле» в известных направлениях, преимущественно «поперёк дорог», идущих с Крыма на Русь; должны были «досматривать все шляхи и сакмы [следы – прим. автора], броды речные и лазы (по горам и лесам), добывать языков (т.е. случайных одиночек или отбившихся татар)» и доставлять обо всём этом вести в ближайшие посеимские города. Каждая партия севрюков делилась на «сторожи», состоявшая из четырёх человек и наблюдавшие известный участок «дикого поля». Такие «сторожи» заходили в пределы теперешней Харьковской и даже Екатеринославской губернии. Отправлялись на свою службу севрюки обыкновенно ранней весной и ходили до поздней осени; зимою татары скрывались на юге и не делали попыток переходить степь, занесённую снегом. Чтобы виднее было в степи движение кочевников, сторожи выжигали траву, иногда на такое громадное пространство, как от р. Дона до Днепра.

Татары обыкновенно двигались на Москву по трём дорогам (шляхам), тянувшимся с юга в юго-восточной части нынешней Курской губ. и сходившимся в Тимском уезде между рр. Кшенью и Тимом (самое высокое место в этом крае). Главный из этих шляхов и теперь ещё существует под названием Муравский или Муравка.

В царствование Фёдора Ивановича началось закрепление «дикого поля» за Русью. Правительство видело, что недостаточно посылать в степь только разъезды и сторожи, а необходимо поставить там крепкие защиты – города с войском. В 1586 г. и были основаны первые степные города в «диком поле» - Ливны и Воронеж, а в 1593 г. как сказано выше, явились Белгород, Оскол, Валуйки и др.

Особенно важен стал Белгород, так как он долгое время был самым южным передовым пунктом на дорогах крымских татар. В нём в XVII веке сосредоточилось всё управление сторожевою «украинской» службой.

Как только были поставлены города, степь стала заселяться, леса для постройки было много, земля и климат благодатные для северян, водных путей обилие. Под самыми стенами (деревянными или кирпичными) городов стали возникать «служилыя слободы» и «посады жилецкие». Первые предназначались для семейств стрельцов и пушкарей, казаков и др. служилых людей. А вторые для торговцев, ремесленников и земледельцев: поэтому-то в Курской губ. вообще и в Белгородском уезде в частности большое число сёл с названиями: Стрелецка, Пушкарная, Казацкая, Жилая и др.

Всё это население новых сторожевых городов составлялось либо из людей, пришедших по приказу правительства, либо по собственному желанию. В конце же XVI в. и в XVII-м стали являться в пределы Курской губ. русские (малороссы) из польско-литовского края (называли их «черкасами») и селились в южной части Курск. губ. (теперь уезды Грайворонский, Суджанский, Белгородский, Корочанский и др.), основывая кое-где города (Суджа, Мирополье и проч.).

Поэтому-то население Белгородского у. теперь смешанное, состоит из малороссов и великороссов; это обстоятельство отразилось и на говоре самых коренных белгородцев: в языке последних много малороссийских слов. Являлись в Белгород и в обслуживаемую им местность также «гультяи» - сброд всякой голытьбы, беглых холопей, крестьян; кроме того, московское правительство высылало сюда всякого рода преступников для заселения безлюдной местности. Такое население, конечно, не могло быть устойчивым, при всяком удобном случае эти переселенцы переходили в подданство Польши, разных самозванцев, отказывались от выполнения повинностей и бунтовали против своих воевод.

Уже в 1600 г. крымские татары напали на Белгород как стоящий на их дороге укреплённый пункт, но были отражены Орловским воеводой, кн. Татевым. В 1605 г. часть войска Лжедмитрия I явилась сюда, – и Белгород, снабжённый 150 пушками, добровольно сдался самозванцу по примеру Путивля и Рыльска. До 1613 г. город переходил из рук в руки, а после избрания Михаила Фёдоровича долго подвергался нападению поляков и разных «воровских шаек», остатка войска самозванца. Крымские татары не раз добирались до Белгорода (особенно в войну 1676 – 80 г.), разоряли край и держали население в постоянном напряжении и страхе.

Некоторые данные говорят за то, что Белгород переменил три места, ища наиболее удобного в смысле защиты от татар. Так в книге «Большого чертежа» (конца XVI в.) в росписи р. Донцу сказано: «а Белгород стоял на Донце, на Белой горе, на правой стороне Донца, а после литовскаго разорения [какого – неизвестно, прим. автора] перенесён на другую сторону Донца, от стараго городища на 380 сажен, стоит на низком месте».


Объёмная реконструкция последней Белгородской крепости в экспозиции краеведческого музея


Между прочим, одно из мест, занимавшихся Белгородом, представляло полуостров при впадении р. Везелицы в Донец (юго-восточный угол теперешнего Белгорода), тут был основан и первый мужской монастырь. Место это было, по-видимому, малодоступное, так как с востока оно ограничивалось Донцом, имевшим очень болотистый берег со стороны города (теперь это болото перерезано и частью засыпано железною дорогою), а с юга – «харьковскою горою», на которой были устроены сторожевые курганы для наблюдения за степью. Западная часть города тогда выходила в песчаную и луговую долину, а с севера (меловые горы) нападения не предполагалось.

В XVII в. и до половины XVIII –го, когда Новороссийский край стал присоединяться к России, Белгород считался важной крепостью и военная служба в нём была наиболее трудной и опасной. От Белгорода за то время по направлению к рр. Оке и Дону создан был целый ряд укреплений. Почти непрерывная цепь городков, острожков, засек и проч. составляла так называемую «Белгородскую черту», которая ограждала Русское государство от набегов крымцев (с юга) и ногайцев (с востока). На протяжении всей этой линии беспрестанно разъезжали станичники и служилые люди, получив инструкции в Белгороде. Смотрели за целостью укреплений, чтобы не засыпался ров, не изрыт был вал, не сломан частокол и надолбы, и вообще «дозирали степь и все сакмы допряма, чтоб воинские люди к городу и в уезд безвестно не пришли и дурна какова не учинили» (так говорится в одной из инструкций Белгородскому воеводе). При первой опасности вся эта сторожевая линия подымалась на ноги; скакали гонцы от сторожи к стороже, из городка в городок, перевозили воеводские отписки и передавали вести. Все вооружалось, усиливались дозоры, а уездные жители по «опасным вестям» (гонцов) без мотчанья с жёнами и детьми бежали в города, и потому ж запасы свои и всякие животы держали в городе, а достальной хлеб устраивали в яме.

В самом городе также принимались решительные меры к отпору врага: росписывались служилые и жилецкие люди по местам, где кому в осадное время быть, изготовлялся по городу весь боевой наряд (артиллерийский), как из него стрелять, а также колья и каменья; караулы по городу и вокруг него стояли день и ночь «крепко и усторожливо, чтобы татаровья их сонных не скрали».

Между тем, в Москву и соседние города немедленно отправлялись гонцы с вестями о появлении орды и о принятых мерах или с просьбою о помощи, если предвиделось значительное вторжение крымцев или ногайцев.

Из сказанного видно, что Белгород в те времена имел по преимуществу военное значение, посадских дворов в нём около 1681 года было только 55, что можно узнать из сохранившихся окладных книг по сбору денег на жалование московским стрельцам (в 1681 году собрано было 49 руб. 16 алтын 4 деньги). Постоянный же гарнизон Белгорода в обыкновенное время простирался до 900 человек.


Дикое поле на голландской карте в допетровский период


В XVII и XVIII в. пустопорожния земли в белгородской области стали раздаваться за службу воеводам и князьям, правившим Белгородом. Эти розданные земли заселялись крестьянами и стали обрабатываться, а леса вырубаться. Москва высылала сюда неугодных ей бояр и мятежных стрельцов, наделяя их землями и лесом.

В 1667 году Белгород делается ещё духовным центром украинского воеводства, в нём утверждается епископская кафедра с наименованием белгородскою и обоянскою (г. Обоянь появился в начале XVII в.), епископы белгородские первое время [хотя это ещё спорно – прим. автора] носили сан митрополитов. Они много и деятельно способствовали просвещению этого края, и насаждали школы во всех населённых пунктах Белгородской обширной области, они словом и делом старались смягчать грубые нравы и искоренить суеверие в населении, они же заботливо относились к образованию и просвещению тёмного в то время духовенства. До 1833 года Белгород был резиденцией белгородских иерархов и только в этом 33-м году кафедра епископская была перенесена в Курск.

В 1708 г. Пётр I разделил впервые Россию на губернии; Белгород он причислил к Киевской губернии и придавал ему большое значение как крепости, в 1703 г. он даже пожертвовал 100 руб. на постройку храма (теперь Успенский собор).

При новом делении России в 1719 г. почти вся нынешняя Курская губерния, за исключением Путивля и Рыльска была отнесена к Белгородской провинции. Таким образом, Белгород в административном отношении делается на юге некоторое время центром.


Белгородская губерния, образованная после упразднения провинций, на германской карте XVIII в.


В 1766 г. 10 и 11 апреля он почти весь выгорает, так как был деревянный. Императрица Екатерина II утверждает в 1768 г. 22 апреля новый план города. По этому плану надлежало произвести каменныя строения только для казённых надобностей и «публичных» (гостиный двор), а «партикулярные дома» - около площади и внутри крепости, к тому времени обнесённой стеною. Постройки же обывателей разрешалось производить деревянными на каменном фундаменте, а крыть тёсом, гонтом, дранью и дёрном, чтобы были одинаковой высоты и не ближе 4 саж. друг от друга. Казна давала в 3 года 100,000 руб. в пособие для производства казённых и частных жилищ белгородскому губернатору. Последний должен был заготовить материал и раздавать по казённым ценам в ссуду без процентов (для каменных на 10, а для деревянных на 6 лет). Кто же сам строил каменный дом, без пособия, тот освобождался на 25 лет от «постоя», а построивший самостоятельно деревянный - на 5 лет.


План города, утверждённый Екатериной для перестройки


В 1779 г. по повелению Екатерины II было учреждено Курское наместничество с разделением на 15 уездов; в числе уездных городов был поставлен и Белгород, а в 1785 г., после присоединения Крыма и Новороссийского края, исключён из числа крепостей.

При издании губернских штатов (в 1796 и 1802 г.) Белгород назначен уездным городом, оставаясь епархиальным центром до 1833 г.

По мысли Екатерины II Белгороду был дан герб: лежащий золотой лев и летящий над ним чёрный ворон.


Самое раннее изображение герба в Белгородском краеведческом музее


В XIX в. начинается рост Белгорода в промышленном и торговом отношении (в нём было учреждено несколько ярмарок, имевших большое значение для юга до проведения ж.д.), в особенности, когда прошла через него Курско-Харьковско-Севастопольская ж.д. А в конце этого столетия он превращается в узловую станцию трёх дорог (Харьковской, Купянской и Сумской).

В 1904 году в Белгороде учреждён викариат.